- Я бы попросил лисицу сбегать к математикам и больно укусить товарища Гришелина за самое нежное место, чтобы он не болтался где попало и не отвлекал людей от дела. И отдал бы ей за это две и даже три курицы.

- Викинг неотесанный, - сказал Гриша. - Срываешь социологический опрос.

- Какой опрос? - возмутился Савервальд. - Тоже мне, психолог, придумал глупость и бегает с ней. Скажи, какую информацию ты извлечешь из своего опроса? И куда ее денешь? Никакой и никуда! Вот и дуй отсюда.

- Я же говорю - викинг, - повторил Гришелин и поспешно вышел.

- Что ты на него взъелся? - спросил Саша.

- Дурак он, - отозвался Савервальд. - Лезет с вопросами, а сам ни черта не понимает. Можно подумать, что кто-нибудь ему всерьез ответит.

- А почему бы и не ответить? - раздался голос.

Все обернулись. Возле распахнутой стеклянной двери стоял Цуенбаев.

- Ой, - пискнула Верунчик, - разве вы не...

- Я - не... - ответил Цуенбаев. - Я все слышал и не понимаю, почему не надо отдавать курицу. Если просит - надо дать. Или вам, Олег, жалко курицы, но стыдно признаться в этом?

- Вы не поняли! - закричал Савервальд. - Гришелин задурил всем головы своей курицей, а здесь главное - лисица! Говорящая лисица, ведь это великое открытие. Я этой лисе сто кур отдам, но только, чтобы она вместе с лисятами из лесу ушла в город, к ученым.

- Не понимаю. Говорящая лисица - чудо, а не открытие.

- Это почти одно и то же. Чудо - это открытие не предугаданное заранее и потому не запланированное.

- Как интересно! - воскликнул Цуенбаев. - Вы в самом деле полагаете, что чудо чревато открытиями? Почему же в древности, когда все казалось чудом, сделано так мало открытий?

- Научное мышление было неразвито, - отпарировал Савервальд, - а открытия, кстати, все равно делали, и какие! Огонь, колесо, лодка... Делал открытие тот, кто не восхищался чудом, а изучал его.